Які були стосунки між Климком і Дядьком Кирилом з повісті Климко

проблеск. опубликован в альманахе м. п. погодина «урания» (м., 1826). опираясь на дату цензурного разрешения альманаха (26 ноября 1825 к. в. пигарев предложил условную датировку: «не позднее осени 1825 г.)1. содержание этого стихотворения связывает его с именем с. е. раича (хотя прямых указаний на эту связь нет). в этом отношении симптоматичен образ эоловой арфы («воздушной арфы»), на котором строится «проблеск». в глазах раича, поэта-романтика, назначение поэзии — служить «посредницею неба и земли»; эолова арфа является символом этой связи2. «проблеск» — первое стихотворение, в котором отчетливо проявилось своеобразие дарования тютчева, что было отмечено еще л. н. толстым3. эта особенность не позволяет отнести его к 1822—1823 гг., когда поэтический язык тютчева еще не сформировался. по-видимому, «проблеск» был написан в 1824 г. (и тогда же отправлен раичу4) или летом 1825 г., когда тютчев приехал в москву и воспоминания о раиче ожили в его памяти. в первом случае «проблеск» должен был сохраниться в архиве «общества» раича, вместе с другими стихами тютчева (см. выше: № 2—5). во втором случае тютчев, как полагал пигарев, мог лично вручить свои стихи погодину5. поскольку ни одно из этих предположений не имеет решающих доказательств, предлагаем условную датировку в границах: 1824 — лето 1825 (после 11 июня)6.

москва. кремль. уже белокаменный. царская трапезная. за трапезой иван iv грозный. позади, за спиной царя, стольники. - князья да бояре. по бокам - охрана, опричники. царь иван васильевич в преотличнейшем настроении. ну, чем не повод превратить будничную трапезу в маленький, для своих, праздник? открывая пированьице \"в удовольствие свое и веселие\", грозный повелевает стольникам нацедить для опричнины заморского, сладкого, из царевых запасов вина. сам же зорко следит, как пьют его верные слуги, ведь винопитие - еще и испытание на лояльность. однако и удалые бойцы не лыком шиты: пьют как положено, пьют - царя славят, вино сладкое по губам течет. иван доволен, но вдруг замечает, что один из них, из опричников, к золотому ковшу с золотым вином не притрагивается. узнав в нарушителе дворцового этикета своего любимца кирибеевича, грозно отчитывает его: \"неприлично же тебе, кирибеевич,/ царской радостью гнушатися; / а из роду ты ведь скуратовых,/ и семьею ты вскормлен " кирибеевич, лукавый и ловкий, как бес, разыгрывает перед царем, для него персонально, душещипательную сцену. потому, мол, не пью - в ковше не мочу усов, - что до страсти влюбился в красавицу, а она от меня, недостойного, как от нехристя, отворачивается, полосатою фатою закрывается. узнав, что зазноба его выдвиженца всего лишь купеческая дочка, иван васильевич смеется: мол, возьми перстенек мой яхонтовый, прикупи ожерелье жемчужное и пошли дары драгоценные ты своей алене дмитриевне. сладишь дело - на свадьбу зови, ну, а прежде свахе перехитрил-таки малютин выкормыш самого ивана четвертого! и не врал ему вроде бы, все, как есть, на духу рассказывал, только правду последнюю при себе оставил: не поведал про то, что красавица \"в церкви божией перевенчана,/ перевенчана с молодым купцом/ по закону нашему христианскому\". свахе покланяйся? без свах обойдемся! главное - царь на его стороне. да и сам он недаром в опричнине, здесь законникам делать нечего! гостиный двор. шелковая лавка купца калашникова. за прилавком - хозяин. пересчитывает деньги, разглаживает товар. дела у степана парамоновича идут успешно. а то, что сегодня баре богатые в его заведение не заглядывают, к деликатному товару не прицениваются, так ведь день на день не приходится. но вот уж и вечер, зима, рано темнеет, гостиный двор давно опустел, пора и ему домой, к молодой жене, к милым деточкам. хорош у калашниковых дом - высок, ладен, под стать хозяину. да уж ежели с утра не везет, так обязательно до ночи. думал: деточки почивают, а они плачем плачут! думал: жена ненаглядная его ужином на белой скатерти встретит, а её и дома-то нету! сильно волнуется степан парамонович, спокойный он мужчина, выдержанный, а волнуется: снег, метель, мороз, темень - уж не случилось ли чего с аленой дмитриевной? ох, случилось, случилось, и страшное! опозорил её кирибеевич! и не где-нибудь, посередь улицы, словно тать, как зверюга, набросился, целовал, миловал, уговаривал! на глазах у соседей разбойничал.

во-первых волшебником считала его ассоль.она встретила его на берегу моря,когда искала свой корабль.и он сказал ей,что когда она вырастет,то за ней приплывёт принц на корабле с алыми парусами.когда же он рассказал это лонгрену,то он просто не хотел говорить ей правду,что он ей солгал,а решил,что пусть девочка пофантазирует.их же подслушал горожанин,который потом рассказал всему городу,что якобы ассоль и лонгрен сошли с ума и говорят что какой-то колдун сказал ассоль,что за ней приплывёт принц на корабле с алыми парусами.

не мастер, а воланд. он хотел изменить представление о вере, исказить знания о иисусе христе. вообщем, переписать библию на свой лад! люди и так были шатки в понятиях о вере в те года, он нашел самый удобный случай для своего "шедеврального деяния". мастер был судя по всему тряпкой, ничтожеством, он выбрал его "инструментом".