Приключения медведя тедди
большого бурого медведя звали тэдди. у других зверей тоже были имена, но тэдди никак не мог запомнить их и постоянно путал и только свою кличку знал твердо, всегда откликался и шел, если его звали, и делал то, что ему говорили. жизнь его была однообразной. работал он в цирке, работал так давно, что и счет потерял дням. его по привычке держали в клетке, хоть он давно уже смирился и в клетке не было необходимости. он стал равнодушен ко всему, ничем не интересовался и хотел только, чтобы его оставили в покое. но он был старым опытным артистом, и в покое его не оставляли. вечером его выпускали на ярко освещенный манеж, посередине которого не торопясь расхаживал высокий человек с бледным лицом. на человеке были белые панталоны, мягкие черные сапоги и лиловая куртка с нашитой спереди золотой тесьмой. и панталоны, и куртка, и бледное равнодушное лицо человека всегда производили на тэдди сильное впечатление, но больше всего медведь боялся его глаз. когда-то давно несколько раз тэдди поднимал свой страшный звериный бунт. он тоскливо ревел, рвал прутья клетки, и никакими самыми жестокими мерами нельзя было его успокоить. но приходил человек с бледным лицом, становился возле клетки, смотрел на тэдди, и каждый раз под его взглядом медведь покорно стихал и через час уже позволял выводить себя на репетицию. теперь тэдди уже не бунтовал и послушно проделывал всевозможные неловкие и ненужные, часто даже неприятные штуки, и человек в белых панталонах давно уже не грозил ему взглядом, а когда говорил о медведе, то называл его не иначе как "старый добрый тэдди", - и в голосе его слышалась ласка. в кожаном наморднике выходил тэдди на манеж, кланялся зрителям, которые встречали его радостным шумом. ему подавали велосипед, он задирал через седло ногу, отталкивался и, сильно нажимая на педали, крепко вцепившись в руль, ездил кругами по манежу. громко играла музыка, а зрители смеялись и хлопали в ладоши. он умел делать еще несколько забавных штук: быстро перебирая лапами, катался на круглых чурбаках, подымался и на тонкой металлической планке, дрался в надетых на передние лапы перчатках с другим медведем, черным и маленьким. тэдди был лишен чувства юмора, вернее, юмор его был другим, звериным, и он не понимал, почему так веселятся все эти люди, когда он с отвращением пределывает свои неудобные и неприятные штуки. по ночам медведь часто не спал. в коридоре тускло горела маленькая лампочка, громко храпел сторож-старик, от которого всегда вкусно пахло. звери рычали и повизгивали во сне, от клеток шел тяжелый звериный запах. в углах было темно, по полу перебегали наглые большие крысы, вставали на задние лапы, и от них тянулись тогда длинные тени. подумав и поворчав некоторое время, тэдди решал заняться своим туалетом. он долго и равномерно вылизывал лапы и живот, а когда лапы и живот становились совершенно мокрыми и липкими, принимался за бока и спину. но спину лизать было неловко, он скоро уставал и предавался тогда печальным размышлениям. вспоминал он детство свое и мать - красивую медведицу с мягкими лапами и широким горячим языком. но детства тэдди почти не помнил, помнил только небольшой ручей с желтыми песчаными берегами; песок был мелкий и горячий. помнил еще кисло-сладкий запах муравьев, которых ему с тех пор не доводилось попробовать. вспоминал он также вкусные обеды, которыми его иногда кормили в цирке. один раз заболел небольшой ишачок, всю ночь кряхтел в стойле, а утром затих. пришли хмурые люди и вынесли куда-то мертвого ишака. а вечером тэдди дали не обычный суп-овсянку, а целый таз вареного пахучего мяса, и в этот день был у него праздник. думал он и еще о многом: какие-то образы посещали его, злость и горечь наполняли грудь, хотелось реветь, куда-то пойти и делать что-то свое, звериное, и громко вздыхал он всю ночь, а на другой день был особенно вялым и хмурым и неохотно выходил на репетицию.
Популярные вопросы