Дождались бы нас с войны нынешние девушки?

Ивакин Алексей Геннадьевич Смотрю кадры старой кинохроники. Идут солдаты, из которых единицы останутся живы. Где-то среди этих солдат наши деды. Вот идут они по Красной площади. Под снегом. На фронт идут. На войну идут. И думается мне, а мы смогли бы? И примеряю я историю на своих друзей. Мишка Лебедев, здоровый парень, ростом без двух два - прямая тебе дорога, Мишка в десантники! Пулемет на спину и вперед - в заснеженный Демянский котел. В том неизвестном сражении погибли тысячи восемнадцатилетних пацанов комсомольского призыва. Заброшенные на два месяца с трехдневным продпайком, они бились не на жизнь, а на смерть. Потому что жизнь им была заказана. Вот Гошка Захаров. Пьяница, бабник и раздолбай. Пошлешь ты на три буквы комиссара, перепив германского антифриза, и штрафбат тебя примет как родной. И высота номер сто двадцать три будет тебе и Куликовым и Бородинским полями. Да кто ж воспоет эту высоту и тебя на ней? Олег Россомахин. Артиллерия тебе светит. Высшее образование есть? А наплевать военкому, что ты географ, ему разнарядку выполнить надо. Где-нибудь на днепровском плацдарме, будешь клясть того военкома последними на свете словами, потому, что лихорадка боя не даст тебе сделать расчеты, и наводить будешь прямо через ствол. Ну а я, слепошарая штатская штафирка, куда я пойду? Может ополченцем погибать в заснеженных подмосковных полях, с одним штыком, привязанным к палке? Может, сдамся в первом же бою и пойду в полицаи, чтобы не сдохнуть где-нибудь в Бухенвальде? Может просижу всю войну в глубоком тылу, тихо спиваясь от стыда? А может, стану героем, упавшим, случайно, на смертельно плюющую амбразуру фрицевского ДОТа? Все могло быть. Только кого из нас дождались бы наши девочки?