Месть и желание заслуженной кары - звенья одной цепи?

Месть мы осуждаем. Но жаждем, чтобы преступник получил кару. А не одни ли корни у этих чувств? Например, в фильме "Улыбка пересмешника" героиня желает заслуженной кары бывшему мужу. Но это похоже просто на обычную месть за то, что пришлось ей выстрадать из-за его проделок. Не случись с ней этого, если бы они продолжали мирно жить, а она бы узнала, что в молодости он убил человека, стала бы она добиваться заслуженной кары?